На самом деле философия и прочие гуманитарные науки во всё время развития человечество унылым вагоном тянутся за науками техническими. Просто копируя их достижения по методу аналогий. Это только в школьной книжке сначала Декарт придумывает свои картезианские практики, а потом Уатт, вдохновившись ими, изобретает паровую машину. Но школьные книжки по истории пишут гуманитарии.

А на самом деле всё с точностью до наоборот.

В средневековье пиком технологической мысли были часовые механизмы. Голландия, Гюйгенс, Левенгук, все эти хитроумные ребята, нужды навигации и картографии, точное определение координат, начавшаяся борьба великих держав за колонии. И вот уже философская мысль изображает мир в виде гигантского часового механизма, собранного премудрым часовщиком. Спиноза, пантеизм. Детерминизм, когда всё предопределено и рассчитано, как ход шестерёнок в часах. Демон Лапласа, знающий исходной состояние вселенной и способный рассчитать положение всех частиц в любой момент времени.

XVIII век. Электричество. Итальянец Аллесандро Вольта делает своё вольтов столб. Другой итальянец, Луиджи Гальвани гастролирует по Европе, показывая салонные опыты и излечивая страдающих сплином бледных аристократок с помощью новооткрытого гальванизма. Француз Мари Ампер подключает в цепь свежие лягушачьи лапки, прежде чем отправить их на кухню своему повару. Глядя, как потешно они дёргаются, он подумывает о воскрешении мёртвых и заодно открывает свой закон Ампера. Потом из всего этого безобразия вырастет не только электродинамика Максвелла и план ГОЭЛРО, но и магнетизм, спиритуализм, психоанализ Фрейда и куча странных учений о разных полях и флюидах.

XIX век. Технология держится на паровых машинах. И вот пышным цветом растёт политэкономия и экономические модели, которые воспринимают общество как цикл машины, где вместо воды по кругу гоняют деньги и товары. Адам Смит, Рикардо, физиократы, Маркс и Энгельс. Когда читаешь «Капитал», прямо слышишь, как фабричная паровая машина пыхтит у тебя над самым ухом. Эта книга вся пронизана и вдохновлена стимпанком XIX века.

Начало XX века. Вершиной научной мысли становится теория относительности, которая понадобится только лет через 50, чтобы корректировать траектории межпланетных аппаратов и глобальных систем позиционирования. С оглядкой на неё пробивает себе дорогу экзистенциализм. Камю, Сартр, Кьеркегор, ужас перед положением человека, как пылинки, затерянной среди бескрайних громад космоса, где нет никакого бога, никакой точки отсчёта, всё относительно и значит – всё бессмысленно. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде. Атомные бомбы и космос становятся рамкой для человеческого отчаяния.

Потом будет веселее. Появится квантовая механика и теория струн со всякими мультиверсумами Эверетта, вернувшими наблюдателя в мир неживой природы. А раз наблюдатель самим фактом своего наблюдения влияет на реальность, значит ему и карты в руки. И вот уже волю не отрицают, а утверждают. Плодятся современные секты психологического толка, где учат позитивному мышлению, самореализации и всяким прочим аффирмациям. Страдающие сплином домохозяйки, сменившие страдающих сплином аристократок, засматривают до дыр фильм «Секрет» и составляют майнд-карты, чтобы купить новую машину или быстрее выплатить ипотеку.

Параллельно развивается кибернетика. Мир в виде абстрактных квадратиков, которые получают информацию и изменяют своё состояние. Мир в виде леса прямых и обратных связей между этими квадратиками. И пока технари собирают ЭНИАК и создают первые операционные системы, гуманитарии резвятся по-своему. Матрицы, виртуальные миры, наш мир, как компьютерная симуляция, энерго-информационные паразиты, киберпанк, чипирование, глобальные предикторы и прочий бодрый паноптикум обрушивается на несчастный разум затюканного жизнью обывателя. Всё это, как нетрудно понять, не более чем многочисленные вариации на тему работ Клода Шеннона и других отцов-основателей кибернетики.

Гуманитарная мысль всегда вторична. Она только отражает мир технологий, который развивается по каким-то своим законам, очень близким к эволюционным, на мир человеческого общества. Социологи, экономисты, философы, психологи не генерируют новые смыслы. Они бредут за технарями, подбирая трофеи.